Tony MacAlpine
Игра по крупному
Эдди Аллен, фото – Росс Пелтон
Guitarist, Октябрь 1988
перевод с английского
Двадцативосьмилетний Тони Макалпайн – один из самых уважаемых и признанных гитаристов среди новой волны современных исполнителей, чьё творчество пронизано классическими мотивами. Он начал заниматься музыкой с пяти лет, осваивая фортепиано, и продолжал обучение до семнадцати, сначала в Консерватории Спрингфилда (штат Массачусетс), а затем на музыкальном факультете исполнительских искусств Хартфордского университета (штат Коннектикут).
Позже Тони стал опытным гитаристом, басистом и барабанщиком. Его дискография в качестве гитариста включает два сольных альбома – Edge Of Insanity и Maximum Security, а также совместный альбом с барабанщиком Томми Олдриджем, басистом Руди Сарзо и вокалистом Робом Роком под названием "Project Driver". Кроме того, он играл на клавишных на альбомах Mind's Eye Винни Мура и Out Of The Sun Джоуи Тафоллы. Я расспросил Тони о его новом студийном проекте…
Я так понимаю, сейчас ты работаешь над новым альбомом…
Да, мы начали подготовку к записи нового альбома. Сейчас делаем демки песен, которые, возможно, войдут в него, в небольшой студии, потом слушаем их и выбираем, что именно будет звучать на окончательной версии. Мы находимся на стадии, когда Клифф Бернштейн, глава Phonogram Records, собирается послушать материал и понять, в правильном ли направлении мы движемся. Я думаю, что да.
Насколько я знаю, ты начинал с фортепиано?
Да, так и было.
А как ты пришёл к гитаре?
Я всегда немного играл на гитаре, и мне нравилось импровизировать и всё такое. Но когда я серьёзно занимался фортепиано – а я, кстати, играю и по сей день – тогда я в основном исполнял то, что читал с листа, будь сонаты Бетховена или Моцарта. Я почти не импровизировал на нём.
Но меня очень увлекала техника вибрато на гитаре, возможность подтягивать струны и всё такое, разные звуки, понимаешь? Именно такие вещи и подтолкнули меня к экспериментам с гитарой.
Как ты думаешь, повлияла ли игра на фортепиано на твой подход к гитаре?
Не знаю, было ли это прямое влияние. Возможно, скорее что-то подсознательное. Но не было такого, что, начиная играть на фортепиано, я уже понимал, что в итоге стану гитаристом. Просто думаю, что именно музыкальный опыт и того и другого инструмента помог мне сформировать собственное звучание.
Ты сочиняешь музыку на гитаре или на клавишных?
На клавишных, потому что мне довольно сложно сочинять на гитаре – слишком многие мотивы начинают звучать одинаково.
Говорят, у тебя абсолютный слух. Это врождённое или ты развивал его?
Это врождённое.
И ты говорил, что воспринимаешь ноты как определённые "цвета". То есть если я сыграю, скажем, фа-диез на любом инструменте, ты сможешь определить эту ноту?
Конечно.
Может ли такая музыкальная точность стать минусом? Не бывает ли, что ты становишься слишком критичным?
Нет, потому что нужно научиться этим пользоваться и понимать, в каких случаях точность действительно важна. Например, если ты работаешь в студии над записью, и басист случайно играет какие-то атональные ноты, которые не совсем идеально сочетаются с другими, я не думаю, что это обязательно критично, потому что во всём есть стилистические отклонения. Но некоторые вещи должны быть абсолютно точными – например, настройка инструментов, а партии, которые играются в унисон, должны действительно звучать в унисон… должны быть сыграны очень слаженно.
В твоих соло много быстрой медиаторной техники. Ты играешь с более закрытой ладонью, как, скажем, Ларри Карлтон, или более открытой, как, например, Винни Мур?
У Винни Мура ладонь более закрытая, а у таких, как Джордж Линч – наоборот, открытая. Мой стиль скорее ближе к закрытому, но мизинец при этом разогнут и всё такое. Я стараюсь расслаблять руку, понимаешь – чтобы движение шло свободно, всей рукой, без зажатости. Думаю, если кисть более собранная, округлая, контроля будет больше. А для ритм-партий и подобных вещей я раскрываю руку сильнее.
Я спрашиваю потому, что хотя у нас в стране [Великобритании – прим. переводчика] твою музыку знают, не у многих была возможность увидеть тебя вживую – посмотреть, как ты играешь.
И это хорошо! (смеётся)
Хорошо? То есть вы пока не хочешь, чтобы тебя начали копировать?
…Пока нет!
На твоём первом альбоме есть композиция "Empire in the Sky", и в начале соло ты делаешь бенд, насколько я помню, от A# до высокой E. Как ты добился такого пронзительного звука?
Ты о флажолете? Я просто извлёк флажолет, предварительно утопив рычаг тремоло, а затем плавно потянул его вверх.
Вито Братта из White Lion использует похожие приёмы.
Да, мне нравятся многие их вещи.
Кто ещё тебе нравится?
Мне очень нравится Джордж Линч, и мы надеемся ещё раз поработать вместе в будущем. нравится многое из того, что делает Скотт Хендерсон – то, что он записал с Жаном-Люком Понти – и сам Понти тоже. Мне нравится много классической музыки, и я считаю, что сейчас она лучше, чем раньше. Всё дело в том, что на исполнителей сильно влияет то, что они слышат вокруг. К примеру, если вернуться лет на десять назад, самыми заметными были музыканты вроде Элвина Ли и Джонни Винтёра – именно такой стиль тогда считался эталоном, традицией, и это тоже было очень непросто играть. Я помню, как сам пытался всё это разбирать! Просто музыка проходит через разные циклы, и я не думаю, что то, что мы играем сегодня, хоть сколько-то сложнее того, что делали они тогда. Это просто совершенно другой стиль.
Как это происходило и в классической музыке – стили постоянно менялись, просто сейчас всё происходит гораздо быстрее. Сначала был классический период, потом романтизм, импрессионизм, современная музыка – всё менялось, и нельзя сказать, что одно из направлений было более "развитым" , чем другие.
Мне кажется, сегодня многие гитаристы немного запутались в фундаментальных вещах и в том, что на самом деле важнее, скорость или мелодия. Сейчас слишком много ребят звучат одинаково – просто играют со скоростью 1000 километров в час, без какой-либо настоящей мелодии. А ведь мелодия очень, очень важна. Иначе вообще нет смысла что-то играть – слишком многие просто играют так быстро, как только могут.
На новом альбоме мы постараемся вообще отказаться от этого и двигаться в другом направлении, где будем использовать много... ну, вроде мини-соло. Вместо обычных длинных соло это будут скорее небольшие музыкальные фрагменты, которые мы с клавишником, Марком, будем играть вместе. Это будут скорее небольшие музыкальные вставки внутри песен, а не просто безумные скоростные соло.
Если вам понравился этот материал и вы хотите читать и новые публикации, вы можете поддержать развитие сайта, воспользовавшись формой, расположенной справа.
Насколько, по-твоему, важно умение читать ноты?
Возможно, это важно для таких ребят, как Стив Лукатер или Хайрэм Баллок, сессионных музыкантов, которым могут позвонить и попросить записать музыку для рекламы Coca-Cola или что-то в этом роде. Но для успешного рок-музыканта, честно говоря, я не думаю, что это настолько необходимо, потому что они не будут читать партии с листа.
Если человек добился успеха, играя на слух – значит, он уже делает всё, что ему действительно нужно. А если позже он захочет развиваться дальше, тогда уже придётся учиться читать ноты и освоить теорию. Но я не считаю, что всем необходимо иметь классическое музыкальное образование, умение читать с листа или глубокие знания теории. Я просто думаю, что всё исходит изнутри – насколько человек сам хочет понимать музыку.
Как ты оцениваешь ход своей карьеры на данный момент?
У нас есть всё, что нам нужно. Я доволен темпом развития – всё происходит не слишком быстро. Честно говоря, я бы нервничал, если бы у нас внезапно появился платиновый альбом буквально за одну ночь, потому что когда взлетаешь слишком быстро, обычно надолго наверху не задерживаешься.
Я смотрю на таких музыкантов, как Yes, Дио, Оззи, Deep Purple – эти ребята на сцене уже давно и всё ещё держатся на вершине. Именно в эту категорию я бы хотел попасть, я просто не хочу ярко вспыхнуть и остаться без прочного фундамента.
Можем ли мы перейти к обсуждению инструментов и оборудования, которое ты используешь?
Да, я играю на гитарах BC Rich; три из них сконструированы Уэйном Шарвéлом, ещё когда он работал в этой компании. Сейчас я использую именно эти инструменты, а также в настоящее время работаю ещё над тремя вместе с Берни Рико. Все мои гитары оборудованы звукоснимателями DiMarzio – моделями Megadrive в бридже и Al Di Meola в нэке, плюс тремоло Floyd Rose.
У тебя большая коллекция гитар?
Я не люблю старые гитары. Лично мне это просто неинтересно. Я уважаю мнение тех, кому это нравится, но меня винтажные инструменты совершенно не цепляют. Мне нравятся новые гитары – новые формы, новые цвета и всё такое.
А что насчёт усилителей и эффектов?
У меня довольно серьёзный сетап. Я использую Rockman через две головы Peavey, а затем сигнал идёт в пару цифровых усилителей мощности. На сцене – восемь кабинетов: четыре слева и четыре справа. В цепи эффектов есть компрессоры Ibanez, ревербераторы и прочая хрень – всё это нужно для получения тех оттенков звучания, которые были на альбоме. Вся система управляется по MIDI и работает невероятно чисто.
Если бы я сейчас тебе всё это включил, ты бы удивился, сколько там гейна – а когда перестаёшь играть, система абсолютно бесшумная… это просто невероятно. В беспроводной системе используется dbx, поэтому ничего не фонит, а у усилителей практически нулевой уровень шума.
То есть в студию ты просто привозишь свой рэк?
Да, беру рэк, пару кабинетов и пару усилителей.
И какую мощность всё это выдаёт на сцене? Наверно очень громко?
Да, просто безумно громко. Это как две концертные акустические системы: усилители по 250 ватт каждый, да ещё в стерео – канал A и канал B, так что я могу прокачать через систему сколько угодно мощности.
Не возникает проблем с контролем инструмента на такой громкости?
Нет, я вообще не играю настолько громко. То есть если понадобится – могу, конечно. Когда я занимаюсь дома – играю громко, но с группой приходится убавлять, особенно когда всё идёт через порталы, чтобы сохранить разумную громкость. Хотя мне нравится играть очень громко просто ради самого ощущения. Самое забавное, что при такой мощности система остаётся очень, очень управляемой.
Легко ли воспроизвести на сцене то, что звучит в студии?
Да, очень просто, потому что это тот же самый звук. Это не стена Marshall'ов, выкрученных на пятнадцать. Здесь всё иначе: ноты очень чистые, слышно буквально всё. Это не просто общий перегруженный саунд – здесь много гейна, компрессии, и при этом звук остаётся очень "вкусным".
На твоём последнем альбоме ты обмениваешься соляками с Джорджем Линчем и Джеффом Уотсоном; как ты познакомился с этими ребятами?
Наши пути пересекались на разных выставках NAMM, и мы много общались. Я всегда был поклонником Джеффа Уотсона, и однажды он предложил: "Заезжай ко мне домой, поджемуем". Мы столько раз так играли вместе, что в какой-то момент захотелось сделать это уже на записи. Мы стали друзьями – не просто единомышленниками с музыкальной точки зрения, а именно друзьями, а музыка уже шла следом. Это было очень круто.
Джефф для меня скорее как старший брат – он очень организованный, умеет всё продумать до мелочей, помогает мне советами.
С Джорджем Линчем всё было немного по-другому. Когда я подписал контракт с Polygram, президент компании, Клифф Бернштейн, который также является менеджером Dokken, предложил мне: "Как тебе идея пригласить Джорджа сыграть на твоём альбоме?" А я ведь всегда был большим поклонником Джорджа Линча, сколько себя помню. И я ответил: "Конечно, было бы здорово, давай это организуем". И получилось просто потрясающе. Кстати, после этого мы тоже стали очень хорошими друзьями. Последнее время я вообще как настоящий фанат хожу на все концерты Dokken.
Есть ли ещё музыканты, с которыми ты хотел бы поработать?
Да, конечно. Мне хотелось бы выйти немного за рамки того, что я делаю сейчас, и поучаствовать в каких-то гостевых проектах. Например, я бы очень хотел поиграть Жаном-Люком Понти, я бы с удовольствием участвовал в записи его альбомов, потому что я на самом деле играю довольно много бибопа и джазовых вещей – очень джазовых по духу. У меня есть такая сторона в игре, которую я пока не смог реализовать, потому что в том, чем я занимаюсь сейчас, для этого нет места. Но мне всегда хотелось её реализовать. На следующем сольном альбоме я бы хотел сыграть с более разнообразной ритм-секцией, попробовать новые ритмические идеи, привлечь разных басистов. Мне кажется, чем больше разных музыкантов участвует в записи, особенно в ритм-секции, тем свежее в итоге звучат композиции. Если всю пластинку записывает одна и та же команда, она приобретает однообразный саунд. А для инструментальной музыки очень важно разнообразие звучания, потому что такая музыка довольно быстро может наскучить слушателю.
Будешь ли ты привлекать вокалистов к записи нового материала?
Да, следующий альбом уже будет полноценно песенным. Это будет именно группа, а не просто мой сольный проект. В скором времени мы собираемся представить весь состав, и сейчас как раз прослушиваем вокалистов. Мы уже нашли троих ребят, которые нам очень понравились, и на следующей неделе ещё раз их послушаем, чтобы сделать свой выбор, но всё равно надеемся рассмотреть как можно больше кандидатов. Это серьёзное решение, потому что вокалист – это тот человек, который будет лицом группы [альбом Eyes Of The World с вокалом выйдет в 1990 году – прим. переводчика].
Какие критерии вы предъявляете к вокалисту, который будет работать с группой?
Это должен быть человек с мощным голосом; с очень широким диапазоном, обладатель по-настоящему музыкального голоса, с достаточно высокими и достаточно низкими регистрами – с очень разнообразным звучанием. Мне не нужен ни кто-то слишком "тяжёлый", ни кто-то слишком "лёгкий". Мне нужен вокалист со средним диапазоном и высокой технической подготовкой, способный петь в любом стиле.
Когда ты только начинал, сколько времени ты уделял занятиям?
Около восьми часов в день, и у меня не было работы. Мама сходила с ума и угрожала выгнать меня из дома и тому подобное. Вот каким я был.
Сколько часов в день ты занимаешься сейчас?
Ну, конечно, у меня больше нет столько времени. Но все эти занятия позволили мне достичь такого уровня, что я теперь владею инструментом настолько, что могу уделять ему чуть меньше времени. Я по-прежнему много занимаюсь – уделяю этому около четырёх-пяти часов, но уже не каждый день. И я не уверен, что занимался всем тем, чем нужно, когда практиковался по восемь часов в день.
Я просто так любил этот инструмент, что не мог не играть на нём весь день: я таскал гитару повсюду – если мы ехали в магазин, я брал её с собой в машину, ждал снаружи и репетировал в машине.
Раньше я работал на автозаправке – заправке самообслуживания – и держал её там целый день. Никому это совершенно не мешало, все всегда говорили мне, что я в итоге стану музыкантом. Похоже, это наконец окупилось!
Что бы ты посоветовал начинающим гитаристам, чтобы они добились успеха в своей карьере?
Им нужно играть как можно больше, и им нужно понимать смысл общения через музыку – от исполнительского уровня до того, что на самом деле хочет услышать публика: это очень важно. Также очень важно не попадать в ловушки, и под этим я имею в виду слишком долгое выступление в барах. Не стоит играть в барах годами, это только затормозит ваш рост, и вы будете исполнять кавера. А если вы будете исполнять кавера слишком долго, на вас окажут негативное влияние стили других музыкантов, а это просто очень вредно.
Если ты играешь в группе, и это местная группа, то очень важно иметь, например, четырёхдорожечный рекордер или доступ к студии или что-то в этом роде. Очень важно записывать свои оригинальные идеи, не терять их. Если ты утратишь эту оригинальность, у тебя не будет шансов, а в наше время нужно быть оригинальным.
Гитаристам становится всё труднее добиться успеха и заключить контракт на запись альбома. Они всегда ищут что-то новое, будь то внешне или в плане музыки, и в этом-то и заключается сложность. Ты меньше всего ожидаешь, что у тебя что-то получится; ты должен быть уверен, что следишь за тенденциями шоу-бизнеса и что у тебя есть что-то, сильно отличающееся от того, что уже есть.
Какие у вас планы на гастроли?
Сначала мы собираемся закончить новый альбом – запись состоится в ближайшие несколько месяцев. Затем мы снимем ещё несколько клипов на песни из этого альбома, и отправимся в тур, если появится действительно хорошее предложение. Во времена Maximum Security нас, кстати, хотели взять с собой в тур Rush, но тогда нам пришлось бы отложить работу над новым песенным альбомом почти на целый год.
Планируете посетить Европу?
Ну, я знаю, что поеду в Италию, и, возможно, мы съездим в Англию, но пока ничего не подтверждено, и я не знаю сроков. Я полностью поглощён работой над новым альбомом, и это отнимает у меня все силы.
Наверное, это занимает огромное количество времени?
Да, конечно. Нужно выбрать песни, сделать аранжировки, потом ехать на репетиции со всем составом группы, записывать демо, параллельно прослушивать вокалистов – это настоящее безумие. Мне даже пришлось практически отказаться от всех других дел.
Поможет ли привлечение вокалиста сделать ваш материал более коммерчески успешным?
Да, он станет более понятным для публики, потому что в нём появятся тексты песен, и в основном это и есть главная причина. Мы хотим достучаться до той части публики, которой не очень нравится то, чем мы занимаемся, из-за инструментальной стороны. Но в инструментальном плане ничего не изменится; я имею в виду, что мы по-прежнему будем записывать инструментальные альбомы, просто теперь параллельно у меня будет ещё и группа. Это как два направления одновременно. На самом деле это как двойная сделка. Я по-прежнему буду записывать сольные альбомы, а группа будет иметь уникальное звучание; я продолжу своё музыкальное инструментальное путешествие, как и раньше.
Планируешь ли ты приглашать ещё каких-то известных музыкантов в будущие проекты?
Да, мы думали пригласить Эла Ди Меолу для участия в записи. И мне хотелось бы снова позвать Джорджа и Джеффа на новый альбом. Хотя не хочется, чтобы меня окончательно затмили все эти великие гитаристы! (смеётся)
Есть ли риск такого?
Раньше такого не случалось. Я ведь уже поступал так на своём первом альбоме Edge Of Insanity – там играли Стив Смит и Билли Шиэн. А когда я потом начал проводить гитарные мастер-классы и встречаться с публикой, залы были забиты людьми, и все хотели задавать вопросы именно мне – о них, кстати, почти никто и не спрашивал!
Но вообще, мне кажется, это делает музыку только интереснее. Когда я сам слушал инструментальные альбомы, например Эла Ди Меолы, я думал: "Чёрт, интересно, как бы он звучал вместе с Алланом Холдсвортом или Джорджем Линчем?" И сейчас как раз появляется шанс это услышать.
Расскажи нам об этих мастер-классах.
Обычно я провожу их примерно два раза в месяц. Вот недавно вернулся из Японии, скоро поеду в Италию. Я использую сведённые минусовки своих композиций и играю поверх них. Всё проходит в атмосфере небольшого клуба.
Реакция публики и вопросы отличаются в разных странах или везде примерно одно и то же?
В США люди больше интересуются внешней стороной записи: кто играл на альбоме, какой у музыканта стиль, на какой гитаре он играет и так далее. А в Японии, как мне показалось, люди гораздо больше интересуются именно техникой игры и звуком. Там вопросы были даже интереснее.
Как ты относишься к тому, чтобы приехать в Англию и провести несколько мастер-классов?
О, я бы с удовольствием.
Тебя ещё никто не приглашал?
Нет, потому что мы сейчас слишком заняты работой над альбомом. Но я обожаю проводить мастер-классы – там более близкая атмосфера с публикой, я вкладываюсь в это сильнее, и мне это очень нравится. Я общаюсь с ребятами, демонстрирую разные вещи, играю под свои минусовки – всё очень открыто и непринуждённо. Так что да, я бы очень хотел приехать.
